История матери, которая расставила все точки над «i» в вопросах искренности и наследства

Ирина тепло обняла мать.

— Мам, я тебе тут гостинцев привезла. И мы тебе дачу вскопаем. Ты даже не переживай. Я как ты позвонила, сразу взяла отгул и приехала.

— Да не надо было, я же по телефону сказала.

— Нy как не надо?! Ты же никогда не признаешься, что болеешь. А я тебе и лекарства привезла.

Последнее слово Ирина прошептала. Потому что зашла в комнату и увидела всех собравшихся.

— Ну, раз все в сборе можем начинать.

На Ирину смотрели три пары глаз. Которые раньше были самым и родными. А теперь — самыми ненавистными.

Два брата и сестра сидели за большим столом и явно уже успели поругаться.

— Садись, чего стоять. Разговор у нас длинный.

— Мам, так ты не больная? — Ирина не сводила глаз с сестры и братьев.

— Я в таком возрасте, что у меня всегда что-то болит. Садись.

Мать начала сразу, как только дочь села за стол.

— Итак, за последние два года вы переругались в пух и прах за мою квартиру. Не скрою, мне такое внимание льстит. Я окружена заботой, лаской и теплом. Жаль, что это совпало с моментом, когда стало понятно, что квартира скоро станет наследством.

— Мам, ну хватит — начал Борис. — Мы всегда о тебе заботились, просто кто-то меньше. А кто-то — тут сын сделал паузу, чтобы все поняли кто именно — навещал тебя регулярно и до всей ситуации с квартирой.

— Легко говорить, когда живешь в полукилометре — саркастически заметил второй брат, Илья.

— А кто виноват, что уехал не пойми куда? — начал было Борис, но мать его остановила:

— Все, хватит. Вы постоянно ругаетесь, а мне это не надо совсем. Я приняла решение.

Все замерли.

— Квартира никому из присутствующих не достанется.

— Мам, такое решение ты нашла? Уверена, что оно прям лучшее?

— Да какое оно лучшее! — закричала Ирина. — Это просто грабеж.

— А кому достанется квартира?

— Тому кто даст нужную мне цену. Я ее продаю. А деньги потрачу на себя и внуков. И заберу у вас предмет раздора.

— Не отдать квартиру родным детям! Это же позор.

— Позор — это ругаться с братьями и сестрами за то, что вам вообще не принадлежит. И уже не будет. Собственно, это все, что я вам хотела сказать.

Через полчаса братья и сестры сидели в кафе и бурно обсуждали новость.

Борис был непреклонен:

— Она сошла с ума, это же очевидно. Надо отобрать у нее квартиру!

— Как? Доказать, что она не в себе? — парировала Ирина. — Иди докажи.

— Но что-то надо делать! Она же просто нас выбросила за борт! Мы остались с голой... Ну, вы поняли.

Илья всех успокаивал:

— Не надо нервничать. Давайте подумаем, как мы можем остановить продажу квартиры. Но для этого нам надо договориться — если все выгорит, то квартиру получат все. Каждый по ¼ доли. Все согласны?

— Я вне игры. — Алена встала — Мне изначально эта идея не нравилась. Сейчас она вообще звучит дико. Делите, как хотите. Но без меня.

— Ну и иди. Нам больше достанется. Боится она испачкаться. Речь идет о почти 5 миллионах.

— И вы готовы за эти миллионы становится моральными...

— Молчи! Уходишь — уходи. Нашлась моралистка!

Алена ушла и через пару часов ехала в поезде к себе домой. Ей нужны были деньги от продажи доли. Но доказывать, что твоя мать сумасшедшая ради денег, — это за гранью.

Она ничего не слышала больше об этой ситуации. Но однажды позвонила мать. И тогда Алена узнала, что мать квартиру не продала. Она даже не думала продавать.

Но успела окончательно разругаться с сыновьями и Ириной. Которым почти удалось затащить ее на обследование. Но мать смогла отстоять свое право делать то, что ей хочется. Вообще, и с квартирой в частности.

Более того, она сама добровольно записалась на судебно-медицинскую психиатрическую экспертизу к психологу. Собственно, поэтому она и звонила своей младшей дочери.

Три года спустя Алена вышла от нотариуса и огляделась по сторонам. Так, два дела сделано. Теперь — главное.

Она заказала такси и через полчаса стояла на кладбище у матери. Которая за полгода до ухода написала завещание по квартире на ее. Единственного ребенка, который не стал убеждать мать и окружающих в том, что мать не в своем уме.

В кармане завибрировал телефон. Алена знала кто это. Осталось выявить самого смелого. ­Им оказался Борис:

— Ах ты тихоня! Договорилась с ней? Зачем поменяла замки в квартире?

— Чтобы вас там не было, пока я вожусь с документами. И нет, мы не договаривались.

— Мы оспорим завещание! И получим то, что нам положено.

— Удачи. Но учтите — у меня на руках заключение судебного психиатра, что за три минуты до подписания завещания она была абсолютно дееспособна. Болезнь никак не могла влиять на ее способность осознавать последствия своих действий.

Алёна быстро продала квартиру матери «как есть» и больше не возвращалась в родной город. Она потеряла семью. Но точно ли это была потеря с учетом того, что это были за люди?

ADME публикует этот текст с разрешения автора канала «Риэлтор не нужен! Истории».
Орфография автора в наименовании канала сохранена.