Рассказ о том, что порой рядом с нами живут великие люди, а мы об этом и не подозреваем

Порой мы даже не задумываемся о том, с кем находимся рядом. Ведь чаще всего бывает так, что по-настоящему великие люди скромны и не любят говорить о своих заслугах. Об этом размышляла и писатель Мила Миллер в своем рассказе «Фанни», который вошел в ее сборник «Кружева».

Мы в ADME до глубины души прониклись этим рассказом, поэтому с разрешения автора публикуем его.

Ее звaли нежным фрaнцузским именем Фанни. Каждую субботу она приходила на обед к плeмяннику и его семье. Снимaла в коридоре крошeчные ботики, вынимала из манжеты кружевной батистовый плaточек, на минуту обнажая уродливо распухшую косточку на тонком стaрческом запястье, промокала сухой нос с аристократической горбинкой и проходила на кухню. Там отдaвала неизменный пирог «Мечта» и шла долго и тщaтельно мыть руки. За собой остaвляла нить запaха сухих листьев, пропитанных солнцем, — любимые духи из старых зaпасов. Она вообще нaпоминала осеннюю листву — легкую, шуршащую, волнующуюся от любого вeтерка.

Она была одинока — без детей, без мужа, существовавшего в ее жизни очень рано и недолго. Всю ее семью составляла жена давно умершего младшего брата, племянник, его жена и дети. Дети ее слегка пугали, она не очень умела с ними разговаривать, да и не видела в этом смысла. Они подтрунивали над ней и насмешливо называли «тетенька». Фанни приходила ради общения с женой брата. Они обе были большие интеллектуалки, запоем читавшие французские и немецкие романы в подлиннике, имевшие одинаковый вкус в литературе, политике и в составлении своего мнения. Обе тонко и со вкусом подшучивали над общими знакомыми. Фанни рассказывала какие-то невероятные для Советского Союза истории про французскую оперу, про Париж, про необыкновенные наряды. Иногда брала с собой несколько тяжелых альбомов в бархатном переплете с пряжками, пахнущих духами и полных тонких дам в огромных шляпах и роскошных платьях, кокетливо позирующих рядом с игральными столиками, и белогрудых напомаженных господ во фраках.

Потом жена брата умерла, и маленькая неизменная Фанни, которая была старше всех, понемногу начала сдавать. Племянник посоветовался с женой и перевез ее к себе. Она тихонько жила в своей комнате по давно заведенному расписанию. Перед обедом обязательно обжигала хлеб над газовой конфоркой, чтобы убить микробов, суповую ложку держала в своей комнате под кружевной салфеткой, а в ящике стола долго берегла хороший бельгийский шоколад, отламывая изредка крошечные кусочки. Тихо жила и так же тихо, понемногу уходила.

Перед смертью слегла и перестала узнавать окружающих. Проживала какую-то свою жизнь, медленно протягивая тонкую руку к потолку и слегка улыбаясь краями губ кому-то хорошо знакомому, видимому только ей. Умерла легко, во сне. Просто не проснулась.

Такой хрупкий, душистый осенний листок, случайно залетевший из прошлой жизни.

Она не любила рассказывать о себе, сверстники давно умерли, и всем казалось, что она всегда была маленькой аккуратной старушкой с батистовым платочком в манжете.

Только родные знали, что она была блестящим хирургом, прошла две войны — Финскую и Отечественную. Что проявляла чудеса героизма, вытаскивая на себе раненых прямо под обстрелом. Что самые безнадежные случаи — это ее работа. Что награды не помещаются на одной стороне жакета. Генерал, которому она спасла ноги от ампутации, искал ее по всему Союзу, чтобы на коленях сделать ей предложение. А она отказалась, потому что ее сердце принадлежало многим людям и своей профессии.

Как причудливо жизнь тасует людей в своей колоде. Как часто мы не знаем, с кем рядом находимся. И как нежные тепличные цветы своими хрупкими корнями держат эту огромную тяжелую Землю.