8 любопытных вопросов к любимым сказкам, от которых страницы старых книг оживают и наполняются новым смыслом

Во многих народных сказках падчерица трудится не покладая рук, делает всю работу по дому, а мачеха и ее дочь палец об палец не ударят. И, тем не менее, от падчерицы мачеха хочет все равно избавиться. Почему же мачеха является отъявленной злюкой, а отец девочки или детей — каким-то слюнтяем, неспособным дать отпор жене и защитить родное чадо? Как объясняет фольклорист Владимир Пропп в своей книге «Исторические корни волшебной сказки» на самом деле изначально «завести в лес» было благом, обрядом посвящения, который по достижении определенного возраста должны были пройти все дети, чтобы вступить во взрослую жизнь. Однако по мере того, как обряды отживали свое, а воспоминания о них оставались, они стали казаться какими-то варварскими обычаями. А, значит, добровольно не один любящий родитель не согласится на них. Чтобы избавиться от этого противоречия, сказочники часто и добавляли в сказку плохую мачеху.

Посмотрите, как эти противоречия разрешают в других сказках.

• В сказке «Гензель и Гретель» оправданием поступка служит тяжелое положение семьи, которые «бывало и за день кусочка хлеба не видели».
• В сказке «Баба-Яга» мачеха сама отправляет к Бабе-Яге в лес падчерицу за иголкой да ниткой под предлогом «Надо бы тебе новое платье сшить».
• В сказке «Белоснежка и семь гномов» царица приказывает завести в лес падчерицу своему егерю.
• В сказке «Морозко» и подобных отец сам везет дочь в лес. Причем, делает это без охоты: «Старик затужил, заплакал, однако делать нечего, бабы не переспоришь. Запряг лошадь: — Садись, милая дочь, в сани. Повез бездомную в лес, свалил в сугроб под большую ель и уехал».

Как видно во всех сказках, мачеха сама не могла отводить ребенка в лес, так как женщины не могли видеть обряды посвящения. Поэтому это делал отец, дядя или брат.

Можно заметить странное противоречие в народных сказках: в одних бедных детей отправляют к Бабе-Яге в лес, и они едва уходят оттуда живыми, а в других Баба-Яга словно лучится добротой: ни дать ни взять родная бабуля. Она и волшебного коня подарит («Сказка о молодильных яблоках и живой воде»), и подскажет, как с Кощеем расквитаться (в «Царевне-лягушке», например), и в путь-дорогу снарядит.

На самом деле Яга не плохая и не хорошая, она — существо потустороннего мира. Поэтому с Иваном-царевичем, как с опытным героем, она и обходится ласково: тот точно знает, как вести себя на том свете: какие слова сказать избушке, чтобы в нее войти («Избушка-избушка, повернись к лесу задом, а ко мне передом») и как в потустороннем мире своим стать («ты сначала накорми-напои, а потом и расспрашивай»).

Единственное, что Яге не нравится в Иване это то, что он пахнет — запахом живого человека — и она встречает его недовольным восклицанием: «Фу, фу, фу!» Но, в баньке попарившись и отведав ее пищи, тот полностью приобщается к ее миру, а потому и заслуживает волшебных даров.

А к «злой» Яге попадают дети, которым только предстоит пройти все сложности обряда посвящения.

Рапунцель предстоит стать женой королевича, а царевны — уже особы царской крови. А в древности существовала сложная система запретов, связанных с жрецами и царскими особами: об этом говорит британский фольклорист Джеймс Фрэзер в «Золотой ветви». Нельзя было покидать дворец, нельзя было показывать лицо другим людям, нельзя было касаться земли, а продукты передавались из окошечко.

Все это, как мы помним, отражено в сказке: Рапунцель не касается земли, так как живет в башне, ее никто не видит, она не может покинуть башню, а продукты подаются через окошко в башне.

В древнем мире волосы считались вместилищем магической силы и местонахождением души. Прямого запрета стричь их не было, но так можно было потерять силу. Поэтому Рапунцель в одноименной немецкой сказке братьев Гримм щеголяет волосами, которые так длинны, что их можно свесить до низу из высокой башни. Подобные мотивы можно найти и у других народов: например, в народной сказке «О Василисе, золотой косе, непокрытой красе и об Иване-Горохе» говорится следующее: «Волосы ее густые, златошелковые, не покрытые ничем, в косу связанные, упадали до пят; и царевну Василису стали люди величать: Золотая коса, непокрытая краса». А в грузинской сказке «Иадон и Соловей» красавица, как и Рапунцель, живет в высокой башне, откуда распускает свои роскошные волосы.

Семь гномов в «Белоснежке» в сказке братьев Гримм и семь богатырей в сказке Пушкина, как можно догадаться, одного поля ягоды. И обе сказки показывают внутреннюю жизнь так называемых мужских домов, существовавших в период родового строя — в сказках такие дома еще часто называются разбойничьими. В них мужчины жили коммуной, вместе охотились, питались одной пищей, которая делилась поровну. И часто для присмотра за порядком в доме и приготовления еды в дом брали девушку. В сказке Пушкина богатыри ее зовут «сестрицей», однако на деле она нередко вступала в любовные отношения с одним или с несколькими из членами коммуны, так сказать, становилась им временной женой. Тем не менее, она пользовалась среди всех мужчин уважением и спустя несколько лет работы могла вернуться к себе в поселение и выйти замуж по-настоящему, напрочь забыв о жизни в мужском доме.

Таким образом, гномы — это завуалированные образы тех самых мужчин, живших в этих домах, начиная от подросткового возраста до момента вступления в брак. А Белоснежка — вовсе не подруга им, а жена.

Этот мотив встречается в сказках «Финист — Ясный сокол», «Иван Бесталанный и Елена Премудрая». Например, «Финисте — Ясном соколе» главная героиня узнает, что ее суженый ее забыл и собирается жениться на другой. Предательство тут не причем: просто здесь отразились традиции мужских домов. В мужском доме у мужчины могла быть жена — та самая девушка, которая вела хозяйство. Иногда это могло закончиться настоящим браком, тогда парочка уходила вместе из мужского дома. Но чаще эти отношения ничем не заканчивались, и, вернувшись в свое поселение, мужчина и женщина забывали друг о друге и вступали в новый брак. Все происходящее в мужских домах было тайной для непосвященных, поэтому об этом нельзя было ни рассказывать, ни упоминать. В «Финисте — Ясном соколе» главная героиня — как раз отражение той первой жены из мужского дома, которую герой хотел променять на новую жену.

По мнению филолога Никиты Толстого, Колобок — это одновременно и хлеб, и человек. Дело в том, что поскребышем (а как мы помним, Колобка бабка сделала, поскребя по сусекам — то есть по амбару) называли и хлеб, сделанный из остатков муки, и позднего ребенка — то есть такого, который родился у престарелых родителей. Такой ребенок, по поверьям, обладал магическими силами и мог противостоять колдунам, ведьмам и управлять силами природы.

Песня Колобка — тоже волшебная. В славянском фольклоре песни о житие хлеба считались обладающими магической оборонительной силой. Не уберегла она его только от лисы. Дело в том, что исход Колобка был предрешен: из-за шарообразной формы он мог только катиться, а «катиться» у славян означало двигаться именно вниз: в подземный мир и во тьму.

Сказка «Репка», как и многие другие, была записана литературоведом Александром Афанасьевым со слов простого народа — то есть без всякой цензуры. Константин Ушинский, когда адаптировал сказку для детей, заменил грубое слово, которым обозначали собаку, на Жучку, сохранив ритмичность текста и смысл. Однако главная проблема так и осталась не вполне решенной: дело в том, что в оригинальном тексте не было ни кошки, ни мышки! Вместо них была нога, точнее, целых 5 ног. Что это за нога (с ударением на первый слог, то есть не часть тела), не смогли понять ни сам Афанасьев, ни Ушинский. Так в адаптированном для детей тексте появились кошка и мышка.

На самом деле, до сих пор не однозначного мнения о том, что имели под пятью ногами рассказчики «Репки». Есть версия, что под ногами подразумевались дни — период, в течение которого нужно было собрать урожай репы. Есть предположение, что, поскольку 9 было в древности сакральным числом, то к 4 основным персонажам нужно было добавить еще 5 ног. Но по одной из наиболее популярных версий, что поскольку, ног (ногай) — это старославянское название грифона, то, возможно, деду с бабкой в оригинальной версии сказки помогали 5 птиц с телом льва.