10 книг из школьной программы, которые по-настоящему понимаешь только после 40

10 книг из школьной программы, которые по-настоящему понимаешь только после 40

Когда мы читали классику из школьной программы в подростковом возрасте, то обычно честно зубрили «правильные» мысли из учебника, уверенно делили героев на плохих и хороших и с облегчением закрывали очередной том. Ну что мы на самом деле тогда понимали в проблемах взрослых людей, когда собственный жизненный опыт ограничивался мандражом перед контрольной по алгебре и первой влюбленностью? А сейчас перечитываем — и ловим себя на мысли: «Так вот о чем это было написано!»

«Гранатовый браслет», Александр Куприн

Школьницей я плакала над этой повестью. Скромный чиновник Желтков много лет любит княгиню Веру, пишет ей письма и дарит браслет. Мне казалось, что красивее любви на свете не бывает. Я даже выиграла районную Олимпиаду с сочинением по этой теме. В нем я долго рассуждала о Желткове, который тут один умеет любить по-настоящему, не требуя ничего взамен, и о самой Вере, которая так поздно осознала, что мимо нее прошла та самая большая любовь, о которой мечтает каждая женщина.

Сейчас я читаю эту повесть совсем другими глазами. Когда тебе давно не 15 лет, ясно понимаешь, что Куприн хотел воспеть «великую любовь», противопоставив ее холодности и лицемерию света, но как блестящий психолог выписал детали настолько честно и правдиво, что мурашки идут по коже. «Я жил только тобой, меня лишили возможности на тебя смотреть, поэтому я перечеркнул свою жизнь, а вот тебе на память музыка, чтобы ты обо мне помнила все оставшееся время» — да упасите нас божечки-кошечки от таких чувств в нашей жизни.

«Отцы и дети», Иван Тургенев

Кто из нас в 14 лет не был целиком и полностью на стороне Базарова? Умный, дерзкий, не боится ставить на место скучных «стариков» Кирсановых. Его нигилизм был так созвучен нашему собственному подростковому протесту. Холодная эгоистка Одинцова испугалась большого чувства, а вот мы бы сумели оценить Евгения. И, конечно, такое отношение целиком и полностью поддерживала учительница литературы, рассуждая о Базарове как о «человеке будущего», который пришел слишком рано.

А вот когда перечитываешь роман, в то время как в твоем доме подрастает собственный «Базаров» и ты уже ровесница «стариков» Кирсановых, то видишь, что Евгений-то в свои почти 30 лет эмоционально незрелый мальчик. Потому-то встреча с Одинцовой становится для него таким потрясением. И Одинцову ты хорошо понимаешь — Анна Сергеевна только что оставила позади тяжелый первый брак, наладила свою жизнь и имеет полное право не бросаться в омут с головой ради мрачного, непредсказуемого юноши, который сам не знает, чего хочет от жизни. А больше всего сочувствуешь тут старшим Базаровым. Но читая, как они благоговеют перед сыночкой, понимаешь, откуда у этой истории ноги растут.

«Первая любовь», Иван Тургенев

В школе я считала, что это просто грустная история о том, как 16-летний Володя влюбился в соседку. Зинаида Засекина казалась прекрасной, загадочной, «снежной королевой», которая играет чувствами влюбленных в нее мужчин, как кошка с мышкой. Отец Володи воспринимался как предатель, который отобрал у сына первую любовь, поступил нечестно по отношению к жене и разрушил семью.

А тут на днях убиралась на антресолях. Наткнулась на томик Тургенева, повесть «Первая любовь». Я ее последний раз еще в школе читала. Скользнула взглядом по тексту и залипла. Муж увидел название и пошутил: «Бывших вспомнить решила?» А я с первых страниц просто глазам не поверила — насколько повесть читается иначе во взрослом возрасте! И как жалко Зинаиду, которая, по сути, сама еще юная девочка, и все ее капризы и игры с поклонниками — это попытка почувствовать хоть какую-то власть над своей жизнью и сбежать от бедности и безысходности!

«Герой нашего времени», Михаил Лермонтов

Загадочный, холодный, разочарованный — Печорин идеальный герой для романтичной школьницы, которая переписывает стихи в тетрадку. Скажите, вам тоже в юности казалось, что за его холодностью прячется мятущаяся душа, которую просто никто не понял? Для подростка его цинизм, независимость и умение с одного взгляда якобы раскусить любого выглядят почти как суперсила, а скука и разочарованность кажутся романтичной печатью гения, которому тесно в глупом обществе. На уроках объясняют, что он «жертва эпохи», поэтому ничто не мешает любоваться им, не очень-то обращая внимания на поступки.

С возрастом ты уже наслушалась разной «философии» и начинаешь смотреть на то, что человек делает, а не на то, как он красиво говорит. И вот перед нами классический пикапер и газлайтер, который от скуки калечит жизни совсем юных Бэлы и Мери, и даже единственную женщину, которую любит, Веру, он сам же и губит. При этом в зрелости приходит и другое понимание: Печорин вовсе не умудренный жизнью мужчина, как казалось в школе, а очень молодой человек. Его знаменитое «я уже все пережил и ко всему охладел» — типичный затянувшийся юношеский максимализм. Становится ясно, что он не «познал жизнь», а просто рано выгорел из-за избалованности, вседозволенности и банального безделья — когда не нужно ни зарабатывать на жизнь, ни о ком заботиться, и куча свободного времени уходит на копание в себе.

«Гроза», Александр Островский

В школе «Гроза» воспринимается строго через знаменитую статью Добролюбова: Катерина — «луч света в темном царстве», а Кабаниха и Дикой — карикатурные самодуры. Чистая, поэтичная героиня страдает от деспотичной свекрови, тянется к любви и свободе, а ее последний поступок трактуется как смелый и поэтичный протест против всего плохого во имя всего хорошего.

Когда я перечитывала в зрелом возрасте «Грозу», поражалась, насколько все узнаваемо — вот Кабаниха — никакой не сказочный монстр, а женщина, которая всю жизнь тянула на себе дом и хозяйство. Она искренне верит, что спасает семью от развала, но на деле просто ревнует сына к молодой жене, боясь остаться никому не нужной. Тихон — мужчина, который разрывается между мамой и женой. Катерина — залюбленная дочка, не готовая ни к замужеству, ни вообще к какой-либо взрослой жизни. Ее жалко по-матерински: попав из своей «теплицы» в чужой дом, она не умеет ни постоять за себя, ни схитрить. Это бедная девочка, а не героиня — ни Борис, ни Тихон, ни мнение купеческого городка Калинова не стоили того, чтобы из-за них поступать так, как она.

«Попрыгунья», Антон Чехов

«Попрыгунья» когда-то казалась простенькой поучительной историей. Вот Осип Дымов, он безупречный муж, который не только спасает жизни, но еще и молча тянет на себе весь дом. А вот его пустая, ветреная жена Ольга Ивановна, которая гоняется за фальшивыми «талантами» и крутит роман с художником Рябовским. Мораль кристально ясна: глупая женщина не разглядела настоящего гения рядом с собой и пожалела, когда было уже поздно — расходимся.

В 40 лет эта история превращается в горькую, многослойную драму о двух абсолютно неподходящих друг другу людях. Ольга Ивановна — не просто суетная дамочка, а живой, творческий, увлекающийся человек. Они с Дымовым словно живут в параллельных вселенных: у нее — искусство, музыка, жажда ярких впечатлений и красоты, у него — больница и диссертация. Дымов любит Ольгу как красивую игрушку — любуется, оплачивает счета, но не пытается разделить ее внутренний мир и не пускает в свой. Для взрослой женщины это очень узнаваемая ситуация: когда муж объективно хороший, но поговорить с ним не о чем, и ты чувствуешь себя в браке совершенно одинокой.

«Война и мир», Лев Толстой

Естественно, в юности я этот роман так и не дочитала. Кого ни спроси, все рассказывают, как в школе мальчики честно пролистывают «мир» (балы и вздохи), а девочки — описания сражений, ну и все вместе дружно пропускают философские отступления Толстого. Естественно, любви к роману не прибавляла и вся эта «диалектика души» — правильный путь духовных исканий и нравственного взросления, который в финале приводит к толстовскому идеалу тихого семейного счастья. Скучно!

Когда я решила перечитать этот роман, книга вдруг открылась как лучший в мире сериал, от которого невозможно оторваться. На наших глазах Наташа из милой девочки превращается в живую, порывистую женщину со всеми ее ошибками и материнскими тревогами; Андрей Болконский перестает быть идеальным рыцарем и видится сложным, гордым мужчиной, который не умеет прощать и сам отравляет себе жизнь; Пьер становится самым близким героем — растерянным молодым человеком, который набивает шишки, вляпывается в неудачный брак и ищет смысл жизни. Даже второстепенные персонажи вызывают щемящее чувство узнавания.

«Преступление и наказание», Федор Достоевский

В 10-м классе этот роман дался мне тяжелее всего. Мрачный Петербург, тесная каморка, бесконечные мысли Раскольникова, сказочная святость Сони Мармеладовой. Я вызубрила мораль: человек не имеет права ставить себя выше других и распоряжаться чужой жизнью, а искупить грех и вернуться к людям можно только через покаяние, любовь и смирение, написала сочинение и с облегчением закрыла книгу, надеясь никогда больше к ней не возвращаться.

Когда настало время перечитать и эту книгу, я поняла, что сцены допросов и разговоров с Порфирием Петровичем читаются как лучший психологический детектив, где умный, уставший следователь без всяких улик, одними разговорами и намеками загоняет преступника в угол. А некоторые отрывки написаны с таким едким, почти гоголевским юмором, который в 16 лет вообще не замечаешь за метаниями главного героя. Да и сам Раскольников перестает казаться «великим мыслителем» — в нем видишь обычного запутавшегося, гордого 23-летнего парня, который от стыда за свою нищету и неустроенность напридумывал себе бредовую теорию. Соня же из «иконы смирения» превращается в несчастную 18-летнюю девчонку, на которую отец повесил выживание всей семьи.

«Тихий Дон», Михаил Шолохов

В юности любовная линия, ради которой девочки в нашем классе и читали этот роман, казалась ясной: Гришка — гуляка, который не может определиться между двумя женщинами, Аксинья — роковая красотка, которая разбила чужую семью, а тихая Наталья просто вызывает недоумение тем, как упорно цепляется за нелюбящего мужа. Понятно, что я, как и многие, осуждала Аксинью вслух, но в глубине души думала, что так и надо, не упускать же свою любовь! Пока на уроках разбирали исторические события, я думала только о том, кого же в итоге выберет Григорий.

С возрастом вообще как-то перестаешь делить героев на «правых» и «виноватых». Вот и тут до боли жалко всех: и Аксинью, пережившую в юности слишком многое, для которой Григорий стал единственным глотком тепла в этом мире; и Наталью, которую выдали замуж за человека, открыто любившего другую, и которая сломала себе жизнь в попытках заслужить любовь; и самого Григория, который честно пытался жить «как положено» — терпеть, работать, быть хорошим мужем, мечтал просто пахать землю и растить детей. И в финале, когда он возвращается к единственному оставшемуся родному человеку — маленькому Мишатке — закрываешь роман и не можешь сдержать слез.

«Евгений Онегин», Александр Пушкин

Попроси любого подростка рассказать про «Евгения Онегина», и он тебе, со всей старательностью, отбарабанит про «энциклопедию русской жизни» и может даже зачитает наизусть письмо Татьяны к Онегину. Хотя в этом возрасте, если уж совсем честно, не совсем понятно, откуда столько восторгов: сюжета там на три страницы, все остальное время автор бесконечно болтает о погоде, моде, балете и чьих-то женских ножках, а еще ты то и дело спотыкаешься об устаревшие слова.

И лишь гораздо позже понимаешь, какое чистое удовольствие скрыто в бессмертном пушкинском слоге. Начинаешь буквально смаковать легкость, иронию и музыку каждой строфы, с азартом листаешь комментарии Юрия Лотмана и с наслаждением погружаешься в живой быт XIX века — от меню петербургских ресторанов и описания моды до того, как в деревне варили варенье. А как меняется восприятие героев! Когда твой возраст равняется с «милой старушкой» Лариной (как мы помним, ей в романе не было и сорока лет) начинаешь понимать, насколько молоды были и Онегин с Татьяной, и Ленский с Ольгой.

Перечитывать классику, безусловно, интересно, но, будем честны, не каждый день у нас есть силы на душевные потрясения. Поэтому, когда захочется чего-то более утешительного, предлагаем заглянуть в статью: 10 светлых книг, от которых не оторваться даже когда за окном уже темно — и подобрать себе на вечер из этого списка.

Комментарии

Уведомления

Захотелось все перечитать)

Но у меня наоборот - Войну и мир в школе проглатывала несколько раз.
А как-то лет 10 назад села читать, и пролистывала батальные сцены - тяжело давались.
Также свои любимые Унесенные ветром - я так любила перечитывать эту книгу в молодости, а сейчас не могу. Слишком остро воспринимаю боль героев, жизненный опыт стирает лёгкость.

Ответить

Похожее