Мы посмотрели, как менялись «стандарты мужской красоты» и не можем решить, в какой эпохе главные красавчики

Если верить моде и кино, за последние сто с лишним лет мужчинам пришлось сильно постараться. То застегнуться на все пуговицы, то накачать мышцы, то отрастить волосы, то внезапно научиться пользоваться кремом для лица. Мы посмотрели, как менялись стандарты мужской красоты с начала прошлого века, в бонусе порассуждали над тем, что нас ждет дальше — и теперь предлагаем вам выбрать десятилетие, где с требованиями к мужской красоте точно не перегнули.

В статье используются изображения, созданные с помощью искусственного интеллекта.

1900-е

В начале XX века мужскую красоту понимали совсем не так, как сегодня. Внешность мужчины оценивали не по чертам лица и не по фигуре, а по общему впечатлению. Важно было, как мужчина одет, как он держится и какое место занимает в обществе. Красивым считался мужчина, который выглядел «как положено». Главную роль играл костюм. Одежда скрывала тело, но при этом формировала представление о привлекательности: приталенный пиджак, жилет, идеально сидящая рубашка, жесткий воротник, галстук или шейный платок. Важно было, чтобы костюм создавал нужную фигуру — прямую спину, широкие плечи, собранный силуэт. Даже если мужчина был худым или полным, одежда должна была «собрать» его и привести к модной норме.

Параллельно с образом модного джентльмена существовал интерес к физической силе. Борцы и силачи собирали публику, о них писали в газетах, их имена знали, их стати обсуждали. На выступления борцов и силачей приходили и женщины — покупали портреты и открытки, хранили их дома. Так, Евгений Сандов воспринимался как воплощение силы и гармонии: его называли «самым совершенным телом своего времени», а восхищение им объясняли интересом к здоровью, пропорциям и красоте формы. В итоге в 1900-е мужская красота существовала в двух параллельных представлениях: в повседневной жизни ее задавали мода, манеры и положение в обществе, а восхищение физической силой оставалось тем, ради чего шли в цирк или на ярмарку.

1910-е

В 1910-е в моду входит более стройный, вытянутый и пропорциональный тип мужской фигуры — без нарочитой массивности и искусственно подчеркнутой талии. Это хорошо видно по силуэту костюма: фигуру перестают «лепить», стараясь сделать ее шире и внушительнее, и начинают подчеркивать естественные пропорции. Плечи выглядят более узкими и естественными, без прежней подчеркнутой квадратности. Красивым считается мужчина, который выглядит собранно, легко и элегантно.

Особое внимание уделяли лицу и деталям. Очень модными и эффектными считались усы «велосипедный руль» — аккуратно подкрученные и уложенные воском. Они воспринимались как мужественные и стильные и сразу показывали, что мужчина заботится о внешнем виде. Волосы укладывали маслами и помадами, добиваясь гладкости и порядка. Ухоженные руки и ногти тоже становились нормой: маникюр и дорожные туалетные наборы входили в повседневный быт обеспеченных мужчин.

1920-е

В 1920-е мир влюбляется в кино, и вместе с этим меняется представление о мужской красоте. Звезды немого экрана становятся объектом всеобщего внимания и мечтой многих женщин. Первая мегазвезда, символ Голливуда того времени, Рудольф Валентино, привнес в мужской образ мягкость, томные взгляды и эмоциональность, что вызывало восторг у дам, но часто порицалось мужчинами того времени. Именно Валентино задает тон новой модной прическе. Если раньше пробор чаще носили сбоку, то теперь его смещают ближе к центру. Волосы либо зачесывают назад, либо укладывают по бокам — короче и аккуратнее, чем прежде. Для блеска используют бриллиантин — жирное средство, которое придавало волосам характерный глянец и оставляло следы буквально на всем. Этот «мокрый» блеск быстро становится одной из самых узнаваемых примет эпохи.

В это время ценят уже не внушительность, а обаяние и легкость. В моде джаз, вечеринки и танцы. Мужчина должен уметь красиво двигаться, держаться в обществе и производить впечатление. Не случайно еще одним ориентиром становится Фред Астер — его пластика и непринужденность делают танец частью мужской привлекательности.

1930-е

В 1930-е идеал мужской красоты заметно «взрослеет». После легкости 1920-х в моду входит образ уверенного, основательного мужчины. Привлекательность теперь строится не на эффектности, а на ощущении надежности и спокойного авторитета. Это считывается сразу: более сдержанная прическа с боковым пробором, легкая волна в волосах, естественная укладка без глянцевого блеска. Ухоженность остается важной, но становится спокойной и неброской.

Одной из самых узнаваемых деталей десятилетия становятся усы-карандаш, напрямую связанные с образом Кларка Гейбла. Тонкие, аккуратные усы быстро входят в моду и становятся простым способом выглядеть современно и мужественно. Силуэт тоже меняется: костюм подчеркивает плечи и грудь, фигура выглядит устойчивой и собранной. К концу десятилетия этот образ окончательно закрепляется — в 1939 году выходит фильм «Унесенные ветром», и внешний вид Гейбла в роли главного героя становится эталоном красоты 1930-х.

1940-е

В непростые времена люди перестают ценить легкость и эффектность. Привлекательным начинает казаться тот, кто выглядит жестко, собранно и уверенно — как человек, на которого можно опереться. В моде резкие, «сухие» черты: четкая линия челюсти, сильный подбородок, прямой или слегка крупный нос. Мягкие, округлые лица кажутся слишком расслабленными и уходят на второй план. Красота становится менее «приятной» и более строгой.

Меняется и подход к прическам. Если в предыдущие десятилетия волосы активно укладывали, придавали им форму и блеск, то теперь этого избегают. Стрижки становятся короче и аккуратнее — без волн и без глянца. Этот тип красоты лучше всего воплощает Хамфри Богарт. В фильмах «Мальтийский сокол» и «Касабланка» он создает образ циничного, но благородного героя — человека с жесткой позицией и внутренним кодексом.

1950-е

После тяжелых испытаний общество тянуло к порядку и правильности, но у молодежи росло желание вырваться из жестких рамок. Ответом на этот внутренний запрос стал новый тип героя — дерзкого, эмоционального и не желающего подстраиваться под систему.

«Плохие парни», чей образ транслировался в таких культовых фильмах как «Дикарь» и «Бунтарь без причины» и Элвис на сцене выглядели как аутсайдеры, живущие по своим правилам. Рабочая одежда — белая футболка, кожаная куртка, джинсы — неожиданно стала символом привлекательности, а аккуратно уложенные волосы с помпадуром превратились в знак эпохи. При этом их красота была не только грубой, но и уязвимой. Экранные герои транслировали внутреннюю боль и сомнения, а Элвис добавил к мужскому образу глянцевую внешность и агрессивную харизму рок-н-ролла.

1960-е

1960-е — время молодежи, контркультуры и отказа от старых правил. Красивым больше не обязан быть «правильный» мужчина с короткой стрижкой и уверенной солидностью. Наоборот, привлекательным становится худощавый, немного небрежный, артистичный тип — как будто вечный мальчик с тонкими чертами, чистым взглядом и легкой полуулыбкой.

В начале десятилетия еще держится образ атлетической элегантности. Его воплощает Шон Коннери в роли Джеймса Бонда — крепкий, уверенный мужчина без избыточной мускулатуры. Но музыканты продолжают диктовать свои правила. The Beatles делают культовой прическу «моп-топ» — прямую челку и волосы до ушей, выглядящие нарочито просто и немного неаккуратно. Этот образ символизирует молодость, свободу и отказ от глянцевых укладок 50-х.

Чуть позже идеал становится еще радикальнее. Мик Джаггер и другие культовые рок-музыканты вводят в мужскую красоту худобу, подвижность и откровенную андрогинность. Параллельно европейское кино предлагает более холодный и взрослый вариант идеала. Ален Делон становится главным сердцеедом десятилетия, соединив классическую красоту с опасным, отстраненным обаянием.

1970-е

В это время мужской идеал красоты окончательно перестает быть единым. Десятилетие живет в состоянии внутреннего разрыва: общество мечется между подчеркнутой мужественностью и демонстративным отказом от нее. В результате складываются три ярких и очень разных типажа, каждый из которых по-своему считается привлекательным.

Первый — гипермаскулинный мачо. Его главный символ — Берт Рейнольдс. Густые усы, волосатая грудь, крепкое тело, расслабленная уверенность и обязательная ирония. Это реакция на андрогинность 60-х и попытка вернуть «настоящую» мужскую привлекательность. Такой мужчина силен, самоуверен, но при этом дружелюбен. В этом же образе запомнился многим зрелый Шон Коннери.

Второй типаж — андрогинный рок-идол. Худоба, длинные волосы, обтягивающие костюмы, высокие каблуки — мужская красота больше не обязана быть «мужественной» в классическом смысле. Близок к этому образу и третий тип — хиппи-поэт и разрушитель. Длинные растрепанные волосы, обнаженный торс, отрешенный взгляд и ощущение внутреннего хаоса. Это красота человека, который отказывается от правил, от аккуратности и даже от самоконтроля. Привлекательным становится не ухоженный вид, а ощущение абсолютной свободы и опасной глубины.

1980-е

В 1980-е мужской идеал красоты делает резкий разворот в сторону гипермаскулинности, атлетизма и демонстративного успеха. Это десятилетие избыточности: все должно быть большим — плечи, мышцы, амбиции, деньги. После расслабленных и противоречивых 70-х обществу хочется жесткой формы и уверенности, и красивым начинает считаться мужчина, который выглядит сильным, собранным и победившим.

Главным символом эпохи становятся герои экшн-фильмов. Арнольд Шварценеггер и Сильвестр Сталлоне задают новый стандарт: гора мышц, стальной взгляд, тело как броня. Впервые физическая форма становится не просто плюсом, а обязательным условием привлекательности. Фитнес и бодибилдинг выходят из подполья и превращаются в массовое увлечение — красивый мужчина обязан «поработать над собой».

Параллельно формируется другой, не менее влиятельный типаж — яппи и властный карьерист. Его воплощают Ричард Гир и герои сериала «Полиция Майами», в первую очередь Дон Джонсон. Идеальная укладка, загар, белоснежная улыбка, дорогая одежда с широкими плечами — внешность становится капиталом. В 80-е «красивый мужчина» снова означает «успешный мужчина», и это успех нужно демонстрировать. Но десятилетие не обходится и без декоративности. На фоне взрыва MTV появляется образ романтичного бунтаря — более мягкая и коммерческая версия 70-х. Приходит мода на объемные прически, гель, серьги и яркие акценты. В основе этого выбора — культ потребления и гедонизма.

1990-е

В 1990-е мужской идеал красоты отказывается от показного успеха 80-х. Красивым больше не считается тот, кто выглядит «слишком»: слишком сильным, слишком богатым, слишком отутюженным. На смену приходит естественность, расслабленность и даже нарочитая небрежность. Это десятилетие усталости от фальши и глянца — и поиска подлинности.

Одним из ключевых образов становится герой гранжа. Худощавое тело, длинные спутанные волосы, рваные джинсы, фланелевые рубашки, растянутые кардиганы — внешность словно говорит: мне все равно, как я выгляжу. Но именно в этом и заключается новая привлекательность — уязвимость, отказ от мачизма и демонстративного потребления. Красивым становится мужчина, который не играет роль победителя и не боится выглядеть слабым.

Параллельно формируется другой типаж — «обычный парень» с идеальным телом. Его символ можно назвать Брэда Питта. Его внешний вид в фильме «Бойцовский клуб» задает новый анатомический стандарт: не гора мышц, а сухой, функциональный рельеф. Это тело не «для демонстрации», а для движения и жизни. В повседневности Питт закрепляет стиль «непринужденная крутость» (effortless cool) — простые футболки, мешковатые джинсы, кожаные куртки.

2000-е

Нулевые окончательно легализуют мужской уход за собой. Это десятилетие, когда мужчинам общество «разрешило» тратить на внешность почти столько же времени, денег и внимания, сколько женщинам. Дополнительный импульс восприятию такого образа дает спорт, превращенный в шоу-бизнес. Футболисты становятся новыми моделями, а их тела — рекламными образами. Появляется культ «сухого», прорисованного пресса: тело должно быть подтянутым, фотогеничным и универсально привлекательным.

Ключевой фигурой десятилетия становится Дэвид Бекхэм — абсолютная икона мужской красоты того времени. Его постоянно меняющиеся стрижки, любовь к дизайнерской одежде, маникюру и уходу за кожей превращают метросексуальность в мейнстрим. Идеально уложенные волосы — часто с мелированием или «колючками», ухоженные брови, легкий загар, приталенная одежда — все это становится новым стандартом привлекательности.

А на другом конце спектра появляется альтернативный подростковый идеал — эмо-бой. Музыканты групп вроде Tokio Hotel и My Chemical Romance закрепляют образ чрезмерно худого, с длинной прядью черных прямых волос с челкой на один глаз красавчика в узких джинсах. Это эстетика внутренней уязвимости и эмоциональной открытости, резко контрастирующая с глянцевым оптимизмом поп-культуры.

2010-е

Реакцией на рафинированную гладкость нулевых на смену вылизанному метросексуалу приходит образ «ухоженного дикаря» — образ внешне небрежный и грубый, но на самом деле тщательно сконструированный.

Ламберсексуал — «стильный лесоруб», такой, как Райан Гослинг, Джейк Джилленхол, Том Харди. Густая, но идеально подстриженная борода, аккуратная прическа с выбритыми висками, татуировки, ощущение, что этот человек не чурается физического труда. Этот образ имитирует природную мужественность: мужчина выглядит так, будто только что вышел из леса, но на деле — из барбершопа. Сериалы вроде «Викинги» и «Игра престолов» закрепляют моду на бороды, длинные волосы и «мужской пучок» (man bun).

На фоне протеста против недостижимых стандартов идеального тела, жесткого самоконтроля и из-за развития бодипозитивности, возникает и противоположный тренд — «папино тело». Его символами становится зрелый Леонардо Ди Каприо и ранний Крис Пратт. Это мужчина, который ходит в спортзал, но не живет по жесткому графику. Небольшой живот, расслабленность, человек, живущей обычной жизнью. Образ воспринимается как более честный, доступный и уютный.

2020-е

В наше время мужской идеал красоты максимально далек от единого образа. Он мечется между подчеркнутой мягкостью и уязвимостью и гипертрофированной физической «идеальностью». Одно из самых заметных направлений — мягкая маскулинность. Ее олицетворяют Тимоти Шаламе, Гарри Стайлс, а также K-pop-айдолы. Худощавое телосложение, тонкие, выразительные черты, яркие элементы одежды, ухоженная кожа и визуальная легкость образа.

На противоположном полюсе формируется гиперфизический идеал, возвращение к жестким мужским формам, но доведенным до совершенства с помощью современных технологий — мьюинга, филлеров, жесткой диеты. Экстремально волевая челюсть, «глаз охотника» (hunter eyes) — глубоко посаженные миндалевидные глаза с поднятыми вверх внешними уголками, атлетичное, но «сухое» тело — не как у бодибилдеров, а с «античным» рельефом. Образ «плохого парня», который следит за собой, отчасти его транслируют такие актеры как Джейкоб Элорди, Остин Батлер, Джереми Аллен Уайт.

Где-то посередине можно представить образ «обаятельного соседа», в котором красота определяется не столько чертами лица, сколько энергетикой: дружелюбием, открытостью и комфортом. Естественная улыбка, атлетизм без фанатизма, небрежность прически. Это идеал безопасного, верного и веселого мужчины. Его транслируют, к примеру, Педро Паскаль, Пол Мескал, Том Холланд.

Бонус: что нас ждет дальше?

По прогнозам футурологов и тренд-аналитиков, в 2030-х годах мужской идеал красоты, по-прежнему не будет поддаваться единым стандартам. Один из вероятных образов — «биохакнутый» атлет. Это не классический накачанный герой, а человек, чье тело выглядит оптимизированным. Речь идет не только о размере и тонусе мышц, но и о безупречных зубах, чистой коже, размытом возрасте не за счет достижений пластической хирургии и косметологии, а как результате максимального контроля за здоровьем и использованием всей мощи современной медицины.

Параллельно войдет в моду идеальный образ, близкий к нейросетевым понятиям о красоте Лица с почти нечеловеческой симметрией, полное отсутствие нежелательной растительности, невероятная гладкость кожи. Глаза станут ярче — за счет линз или специальных процедур, а контуры лица будут выглядеть так, будто их нарисовал дизайнер. Постоянное присутствие в виртуальных пространствах стирает представление о том, что человек в реальной жизни не может выглядеть так как его аватар в сети, исправленный фильтрами и нейросетями.

А на противоположном конце спектра ожидают возникновение культа «эко-натуралов». Людей, которые будут проповедовать отказ от искусственной идеальности. Привлекательной для них будет считаться внешность, подчеркивающая связь с природой и прожитым опытом: естественная седина, морщины и естественная неровность кожи, мышцы, которые выглядят так, будто они сформированы реальным трудом, а не тренажерами, за счет чего тело жилистое и поджарое, естественный волосяной покров на груди, руках и ногах как символ первозданной маскулинности.

В итоге мы так и не решили, в какой эпохе были главные красавчики — зато точно поняли, почему спор об этом никогда не закончится. А для тех, кто хочет еще полюбоваться на красивых мужчин, у нас есть такие статьи:

• 20+ примеров того, как у именитых красавцев харизма и шарм раскрылись с годами
• Вот как бы выглядели 17 первых красавцев киноиндустрии, живи они с нами по соседству