17 объявлений, которые могут поднять настроение на весь день


Недавно я решила разобрать старинный сервант в бабушкиной квартире. В детстве он был для меня этакой неприкосновенной витриной с нарядной посудой и вязаными салфетками. Я привезла коробки, пленку с пупырышками и принялась выкладывать содержимое серванта на стол. И тут уборка остановилась: в глубине полок прятались антикварные вещицы и семейные реликвии, которые я никогда не видела.

Из глубокой нижней тумбы первым я достала патефон. Удивительный предмет! Ни батареек, ни проводов, ни блютуза — только тяжелый чемоданчик, ручка завода с иглой. Когда рассмотрела его получше, то задумалась о том, что раньше вещи делали с невероятным запасом прочности. Пластинка тоже прилагалась, и я не могла не испробовать патефон в действии. Завела его, и зазвучала дребезжащая, со скрипом, но хорошо узнаваемая песня Леонида Утесова!

Рядом с патефоном стоял «Ундервуд». Моя бабуля работала в научной библиотеке, где вела картотеку зарубежных газет и книг. Для оформления каталогов на иностранных языках когда-то были закуплены такие «Ундервуды». Когда в 60-х в институт завезли новые машинки, старую хотели списать, но бабушка забрала ее домой на память.
Машинка оказалась монолитом из чугуна и стали! Я еле вытащила ее из нижней тумбы, чтобы пристроить на столе. Высокие круглые клавиши с металлическими ободками, по которым надо бить с усилием, тугие рычаги, звонок в конце строки. А ведь на таких машинках когда-то печатали все — романы, письма, важные документы.

«Фотокор № 1», как было написано на коробке, выпускали в 1930-х годах. Вместо привычной пленки в него вставляли стеклянные фотопластинки 9×12 см. Фотографы наводили на резкость по матовому стеклу, накрывшись черной накидкой, а кожаные меха надо было выдвинуть по откидной крышке с металлическими полозьями.
Сегодня мы щелкаем сотни кадров на бегу, а тогда фотография была целым событием: люди надевали лучшие костюмы и платья, замирали перед объективом, бережно хранили карточки или дарили близким, обязательно подписывая фото на обратной стороне. В задней стенке фотоаппарата до сих пор стоит проявленная пластинка. Если посмотреть на свет, на ней угадываются изображения мужчины и мальчика, но кто они, я, увы, не знаю.
Словно в продолжение этой находки, рядом с фотоаппаратом лежал толстый фотоальбом с бархатной бордовой обложкой и пожелтевшими картонными страницами. Медленно перелистывая их, я наткнулась на черно-белый снимок моей бабушки с подругами.

Эти открытые лица, гордая осанка, аккуратные прически, цветочный принт на платье у моей бабушки, приталенные силуэты в духе «нью-лук», белые перчатки — сразу видно, как серьезно девушки тогда готовились к танцам.
А в самом конце я добралась до посуды, которая десятилетиями жила за стеклом и которой не пользовались, ведь она была «на особый случай».

Сейчас такие вещи кажутся почти музейными: ну кто сегодня наливает молоко к чаю из специального кувшинчика? А ведь именно они придают уют неспешным семейным застольям.
Как люди пользуются супницей, я видела разве что в фильме «Москва слезам не верит». Но в серванте бабушки нашлась как раз такая.

Осторожно приподнимаю тяжелую крышку, заглядываю внутрь и замираю: на дне лежит свернутая записка, написанная знакомым почерком бабушки: «Леночке на самый обычный день. Не жди особого повода, живи сегодня».
Смотрю я на эту записку, на сокровища на столе и понимаю, что выбросить или раздать все это рука не поднимется. Я бережно протерла каждую полку, стекла и все, что нашла в серванте. Редкую технику, старый альбом и посуду забрала домой. Обязательно в эти выходные сварю суп и подам его в той самой фарфоровой супнице.




А вас притягивают разные диковинки? Почитайте наши статьи о счастливчиках, которым тоже попались оригинальные вещицы:











