Я начальник и расскажу, как решилась взять зумера на работу — и была приятно удивлена

Когда ко мне на собеседование пришла молодая девчонка-зумер, я подумала: «Ну все, мы не продержимся и недели». Взгляд исподлобья, навыков ноль, речь путанная, из необходимого — только желание работать, но работать именно здесь. Это меня и подкупило, так что я решила дать девочке шанс. Одни коллеги утверждали, что с ней каши не сваришь, другие с пеной у рта доказывали, что свежая кровь только пойдет нам на пользу. Вдохнув, как перед шагом в пропасть, я взяла ее на испытательный срок.

Я работаю на радио уже много, правда, много лет. И да, когда-то я тоже пришла молодой девчонкой в относительно молодой коллектив: действительно взрослыми были только главред и его заместительница. Культурный код у всех был плюс-минус одинаковый, потому и сдружиться со всеми получилось быстро. Мы стали семьей, и так продолжалось довольно долго — с такой работы если и уходят, то с большим сожалением: где еще за то, что ты общаешься с друзьями и веселишься, тебе будут платить? Во-во.

Через все ступени карьерного роста, которые были возможны, я пришла к начальнической должности. В мае к нам стали присылать студентов на практику, и вот тут начиналось мое самое нелюбимое: терпеть не могу кого-то учить тому, что умею сама. Тем паче, что с музыкалки, где мне поставили дыхание, и журфака, где я изучала все тонкости радийного ремесла, прошло немало лет. С грехом пополам разбиралась и с этим, что поделать, но с таким облегчением выдыхала, когда практика заканчивалась, что аж занавески в соседнем кабинете колыхались.

И вот я оказалась в той точке, где мне в команду нужен диджей, причем непременно девочка. Нашлась девочка довольно быстро — родной журфак как-никак собирает таланты. Зову на собес и приходит она — Соня. Ортодоксальный зумер, если так можно сказать: чокер, худи, широченные штаны, рюкзак невнятный весь в висюльках и возраст — 21 год. В тот год, когда она родилась, я училась уже на втором курсе. По-хорошему, она вполне могла бы быть моей дочерью.

Что было дальше, как говорится, вспоминаю с трудом — травмирующий опыт. Шучу. Да, конечно, внимание у них не то, что у нас. Клиповое мышление и невозможность сосредоточиться более чем на полторы минуты. Ты ей слово — она смотрит. «Поняла?» — спрашиваю. Говорит, мол, да. А я по глазам вижу, что нет. Говорю: «А что поняла?» И тут она раскалывается и говорит: «Ничего не поняла!» Ох, это было непросто! Но, забегая вперед, хочу сказать, что количество-таки переросло в качество. День, когда наконец совпали наши вибрации, когда она слушала и слышала все-таки настал! Я слушала ее выпуск новостей в очередной понедельник и на удивление, ее и мое, не сделала ни одного замечания!

А замечания я делать умею, надо сказать, и очень колкие. Ну, работа такая. Мы тут в своей токсичности настолько преисполнились, что за наши шутки, наверное, неподготовленный человек нас не похвалит. Вот и Соня такое встретила впервые. В какой-то момент она пожаловалась мне... на меня! Я гомерически хохотала. Но, немножко похныкав, чуть-чуть повозмущавшись, наша девочка начала ценить специфический юмор.

Как-то раз в переписке объясняла что-то уже в сотый раз и в сердцах написала: «Хватит бить баклуши!» В ответ, вестимо, тишина. А на следующий день она мне выдает: «Да я весь кабинет обыскала, пока их нашла!» Я с круглыми глазами, а она говорит: «Бить не била, но в какой-то момент решила в чат своим одногруппникам написать». Выяснилось, что они думали про беруши. Ну, в конце концов, мама объяснила доступно, ржали всем кабинетом.

Я бесилась ужасно от того, что в глаза эти ваши зумеры смотреть не привыкли. Смотрят они непременно в телефон, и Соня не стала исключением. Я человек вспыльчивый, даже оставив тот факт, что по профессии мне положено досконально следить за словами. А тут человечек позволяет себе прислать на вычитку текст с непроверенными ошибками. Как же у меня пригорало, не передать! Да, она телефон из рук не выпускает, но у этого есть безусловные плюсы. Она держит руку на пульсе времени, пока мы, старички, меряем пульс у себя, когда нервничаем.

Конечно, у радиостанции есть странички в соцсетях, так вот новенькую я назначила ответственной за соцсети. Как это было: она чуть ли не с ноги влетает в мой кабинет и выдает: «Ольга Ивановна, да у вас же просмотров — кот наплакал! Я могу помочь!» И, что вы думаете? Первое же видео принесло 300 человек подписчиков. В моих глазах она, кажется, впервые за время работы увидела отблески уважения. Надо сказать, что одним кнутом я не обходилась, хвалила, когда было за что. Зумеры, конечно, не дети, но и им приятно доброе слово.

Прошло пару месяцев, в течение которых я неистово обучала Соню всем радийным секретам, седых волос прибавилось, но и мои навыки наставника уверенно поползли вверх. У всего есть свои плюсы, и самый жирный плюс в этом всем — что я нашла верного оруженосца и неожиданно крепкое плечо. Да, говорят, что зумеры имеют привычку бросать дело, если не получилось сразу, оставлять проекты на полпути и в целом, на наш миллениальский взгляд — капризничать. Нас-то учили по-другому: усердно трудиться, стойко переносить трудности и изо всех сил держаться за свою работу. Как-никак, кушать хочется всегда, да и оплату ЖКХ никто не отменял.

Но моя зумерша оказалась покрепче, стойко выдержала трудности и продолжает, хоть и с переменным успехом, обретать профессию и уверенность в завтрашнем дне. Когда вам говорят, что зумеры плохие работники, подумайте, может вы просто не умеете их готовить? Немного терпения, эмпатии и поддержки — и даже из самого безответственного зумера получается хороший работник. Соня, как мой личный ежедневник — напоминает мне обо всем, что нужно было сделать. Она — наш радийный оператор, и что-что, а это у нее получается на отлично. Не бойтесь брать зумеров на работу, приучите себя прислушиваться к свежей точке зрения, в конце-концов мы все немножко застряли в своих убеждениях и да, я знаю, как сладко бывает обсуждать разность поколений в ключе: «В наше время такого не было!» В наше не было, а в их — есть. И именно нам, миллениалам, пора стать текучее и встроиться в современность.